Парацельс, алхимик, соединивший медицину с магией

Парацельс, алхимик, соединивший медицину с магией

 

Пионер научной фантастики и футуролог Артур Кларк заявил, что «любая достаточно продвинутая технология неотличима от магии». Это утверждение могло бы также означать, что магия, достаточно изученная, могла бы легко обнаружить, что она является наукой.

Для людей, которые увлечены алхимией, такое мышление может оказаться заманчивой ловушкой. Мы осознаем, с ясностью задним числом и нашим знанием атома, что свинец не может стать золотом. И поэтому мы могли бы смущенно оглядываться назад на тех, кто пытался совершить это превращение.

Самый простой способ избежать этого ощущения – переосмыслить алхимиков как современных химиков, оказавшихся в ловушке эпохи. До периодической таблицы, а не бредовых или мошеннических, просто родившихся раньше времени. Таким образом, мистические идеи алхимиков становятся относительно приемлемыми.

 

Одинокий гений

 

Правду о том, во что верили алхимики, и к чему эти убеждения побуждали их, труднее понять. О чем свидетельствует биография Парацельса. Жизнь и труды врача-алхимика Теофраста фон Гогенгейма, родившегося в Швейцарии, более известного как Парацельс (ок. 1493–1541), упорно сопротивляются строгой категоризации и демистификации.

Наиболее широко распространенные теории Парацельса, в частности, его аргументы в пользу целенаправленных лекарств. Которые будут воздействовать на болезнь, а не просто восстанавливать баланс организма) принесли ему репутацию реформатора. Вышедшего из так называемого населенного демонами мира.

Парацельс имел дело одновременно с теологией, медициной, человечеством, химией и магией. И видел каждый из них объединенными и обогащенным другими. Изучение человеческого тела и того, что его мучает или исцеляет, было средством изучения всего творения.

 

Самый простой способ избежать этого ощущения - переосмыслить алхимиков как современных химиков, оказавшихся в ловушке эпохи. До периодической таблицы, а не бредовых или мошеннических, просто родившихся раньше времени. Таким образом, мистические идеи алхимиков становятся относительно приемлемыми.

 

Вероятно, Парацельс не занимался наукой, и в современном понимании это, безусловно, верно. Тем не менее магия и зарождающаяся наука когда-то были переплетены в единое мировоззрение, которому еще есть чему нас научить.

Многообразная личность исторически имеет множество предубеждений. На него задним числом навешивают различные ярлыки: «одинокий гений… мученик… религиозный фанатик…”, один из «многих «отцов» просвещенной медицинской практики». Нацистский режим даже использовал Парацельса как националистического идола.

 

Признание

 

Вот несколько вещей, которые нам известны о Парацельсе. Он родился в швейцарской деревне Айнзидельн, в результате смешанной брака между внебрачным сыном дворянина и послушницы соседнего монастыря. Статус матери делал Парацельса “полукрепостным”. Даже после его смерти на его имущество претендовали местные церковные власти. Которым когда-то принадлежал труд его матери.

Вероятно, происхождение Парацельса, которое обременяло его в социальном и профессиональном плане, даже когда он добился международной известности. Имеет решающее значение для понимания его личности как человека. Который сделал себя сам и иконоборческого мыслителя.

Отец будущего алхимика , Вильгельм, был врачом, который поощрял сына в изучении латыни и медицины. Предположительно, Парацельс позже отправился в Италию, чтобы продолжить учебу в уважаемом средневековом университете в Ферраре. Но никакие записи не подтверждают его посещение.

Он поселился в Страсбурге после нескольких лет скитаний. Во время которых он утверждал, что среди прочих приключений перенес пленение в Москве, и начал принимать пациентов.

 

Правду о том, во что верили алхимики, и к чему эти убеждения побуждали их, труднее понять. О чем свидетельствует биография Парацельса. Жизнь и труды немецкоязычного врача-алхимика Теофраста фон Гогенгейма, родившегося в Швейцарии, более известного как Парацельс (ок. 1493–1541), упорно сопротивляются строгой категоризации и демистификации.

 

Его популярность как врача быстро росла. И примерно в 1527 году его пригласили занять должность городского врача в Базеле. Эта должность также сопровождалась званием профессора Базельского медицинского колледжа. Который в то время был оплотом традиционной гуморальной теории. Которую Парацельс отвергал и всячески критиковал.

Если врачам нужны были ответы, Парацельс умолял их читать “книгу” природы. Неудивительно, что коллеги Парацельса в Базеле отнеслись к его критике с меньшим энтузиазмом. И, хотя он был преподавателем, они отказали ему в месте для чтения лекций.

Однако Парацельс был Парацельсом, и его это не останавливало. Он все равно брал студентов, читая лекции в любом месте за пределами кафедры, которое только мог найти. В качестве еще одной точки зрения на медицинский истеблишмент Парацельс, по-видимому, читал свои лекции не на латыни. Языке университета, а на обычном немецком языке.

 

Магия на службе медицины

 

Вскоре, оказавшись в Базеле нежеланным гостем, Парацельс направился в Нюрнберг. Где возобновил работу врачом, хотя редко оставался там надолго. Во время своих путешествий он продолжал писать трактаты по медицине.

Эти работы разъясняли “внутреннюю алхимию” тела. То есть его способность отделять полезное и вредное из того, что оно потребляет. И его веру в то, что болезни возникают от контакта с материалами или инфекциями вне тела. А не от внутреннего дисбаланса.

 

Эти работы разъясняли «внутреннюю» алхимию тела. То есть его способность отделять полезное и вредное из того, что оно потребляет. И его веру в то, что болезни возникают от контакта с материалами или инфекциями вне тела. А не от внутреннего дисбаланса.

 

Предлагаемые им средства часто включали новые или знакомые, но трансформированные вещества. Такие как создание им новой настойки опиума от боли. Его убежденность в том, что нужно лечить «подобное подобным», иногда означала использование материалов, которые считались вредными. Для борьбы с разрушительным действием проказы он продвигал «сурьмяное масло», известный яд.

Вместо того, чтобы искать здоровье через гармонический внутренний баланс. Парацельс выступал за то, чтобы нацеливаться и атаковать болезнь в конкретных пораженных областях. Любыми необходимыми средствами.

Иногда к этим средствам относилась магия. Хотя многое из того, что исследовал Парацельс, кажется совершенно рациональным (если не очевидным) современным умам. В мире, богатом фармацевтикой. Он также глубоко занимался теологией, мистикой и суевериями.

В своих исследованиях танца св. Витта (состояние, характеризующееся неконтролируемым подергиванием и дрожанием конечностей), Парацельс называл его «воображаемой болезнью». Для которой он рекомендовал лечение, варьирующееся от воздержания и голодания до уничтожение куклы-марионетки. Созданной по подобию жертвы, что также уничтожило бы корни болезни.

Для Парацельса овладение химическими, а также магическими средствами лечения имело решающее значение для понимания болезни и хорошего самочувствия. Это также было вопросом христианского долга. Он чувствовал, что “люди должны знать то, что знает Дьявол…”.

Первой в этом списке была магия, созданная Богом, но неправильно используемая демонами и некромантами. Восстановить магию на службе человечества, чтобы исцелить и утешить, было призванием врача.

 

Для Парацельса овладение химическими, а также магическими средствами лечения имело решающее значение для понимания болезни и хорошего самочувствия. Это также было вопросом христианского долга. Он чувствовал, что «люди должны знать то, что знает Дьявол...». Первой в этом списке была магия, созданная Богом, но неправильно используемая демонами и некромантами. Восстановить магию на службе человечества, чтобы исцелить и утешить, было призванием врача.

 

Странствующий врач

 

Не все были согласны с идеями Парацельса. Нападки на него в его время были язвительными. В Базеле распространялись насмешливые стихи, в которых он упоминался как “Какофраст” (каламбур от его имени). А его учения назывались “крестьянской мудростью”.

Его обвинили в изобретении новых лекарств вопреки древним авторитетам. В придумывании новые названия болезней. Использование алхимически изготовленных лекарств, и даже ядов, для вытеснения традиционных лекарственных трав. И это было плохим образом для врача из-за его грубости, странствующего образа жизни и отсутствия смирения.

Удивительно, что Парацельс часто принимал обвинения против него. Признавая (с гордостью), что он действительно был скроен из «грубой ткани». Он не был привязан к месту или положению, а его идеи были необычными, даже революционными. Парацельс утверждал, что те вещи, которые отличали его от других врачей, были именно основами его специальных знаний.

Он утверждал, что странствующий врач сталкивается с более широким кругом вопросов. Которыми занимаются акушерки и хирурги, парикмахеры, а также банщики и ремесленники. И поэтому знает о более широком спектре болезней и методов лечения.

Врач, принявший алхимию, мог “усовершенствовать” природу на благо человечества. И даже превратить опасные яды в целебные вещества. Врач, который смотрит за пределы отдельного тела и его соков, наружу, в природу, в космос и за его пределы, может получить более широкую картину. И лучше понять путь к истинному здоровью.

 

Удивительно, что Парацельс часто принимал обвинения против него. Признавая (с гордостью), что он действительно был скроен из «грубой ткани». Он не был привязан к месту или положению, а его идеи были необычными, даже революционными. Парацельс утверждал, что те вещи, которые отличали его от других врачей, были именно основами его специальных знаний.

 

Разнообразие идей и влияний

 

Но в конечном счете, роль Парацельса заключается не только в его рациональности и его вкладе в медицину. Но и в его отказе придерживаться чьих-либо стандартов.

В то время как его теории целенаправленного лечения помогли сформировать современную фармацевтическую промышленность. А его серьезные исследования ядов внесли неоценимый вклад в токсикологию. Приверженность магии была столь же искренней и глубоко укоренившейся, как и любой другой аспект его практики.

Это был мир, в котором волшебники могли исцелять. А странствующие алхимики могли читать природу как книгу.

Жизнь Парацельса напоминает нам о том, что нужно быть «в этом мире как дома». Разнообразие идей и влияний, которые он воспринял, и, в свою очередь, сложность и долговечность его наследия, свидетельствуют о поразительных противоречиях. Его беспорядочной, изобретательной, беспокойной, алхимической жизни.

 

Рейтинг
( 1 оценка, среднее 5 из 5 )
admin/ автор статьи
Загрузка ...
Дневник истории